Шапсуги: лучшая кавалерия Кавказа в XIX веке

Общая оценка.

Самую яркую характеристику шапсугской кавалерии дал И. Попко в своей статье "Пешие казаки", без обиняков назвав шапсугов "лучшей в мире легкой конницей": "В голове этих племен стояло дворянство, беспокойное и алчное, гордое и храброе, как феодальное дворянство средневековой Европы. Около старших дворян, владельцев земли, толпились многочисленные «уорки», дворяне-вассалы, с их оброчниками. Все это против казаков, прибывших с Днепра, выезжало в блестящих кольчугах, с добрым оружием и на прекрасных лошадях арабско-персидской крови. Казаки увидели, что это были уже не крымские конокрады, а что-то грозное и внушающее, как самые, вздымавшиеся в их глазах, Кавказские горы... С первого раза казачья конница должна была уступить коннице черкесской и потом никогда уже не была в состоянии взять над ней преимущество, ни даже поровняться с нею. Те же конные черноморские казаки, которые били Персиян и Турок, находясь при армии, во время войн, редко могли побить Шапсугов у себя дома" (Попко И. Пешие казаки // Военный сборник, № 1. 1860).

Адыгский воин (Аллан У., 1843 год)

Боевая подготовка.

По оценкам И. Попко, провоевавшего на Кавказе всю свою жизнь, начав службу рядовым казаком в 1841 году и закончив командиром полка, шапсуги лучше всех горцев владели и холодным оружием, приводя в качестве примера пословицу, бытовавшую в первой половине XIX века среди закубанских черкесов: "Шапсуг — рубака, Абадзех — стрелок, а Чеченец — за завалом крепок". Действительно, по свидетельствам многих очевидцев-офицеров, шапсуги предпочитали рукопашный бой стрельбе (И. Попко: "Шапсуги не любят жечь много пороху") и, помимо хорошего владения клинковым оружием, имели в конном бою еще два преимущества перед казаками: отлично и специально выученных коней и защитное вооружение - кольчуги и шлемы, предохранявшие их от ударов и даже выстрелов противника.

Говоря о выучке коней, следует привести слова И. Попко из его "Походного дневника", который он вел в Крымскую кампанию 1854 - 1855 годов: "И не одна только смелость всадника, но и смелость коня всегда будет играть первостепенную роль. У лучших рубак на Кавказе, Шапсугов, развитием смелости в коне занимаются столько же, как и ловкости в ездоке. В числе других видов джигитовки есть такой, в котором конь приучается толкать грудью супротивного коня, чтоб сбить его в бок и доставить седоку профиль противника" (Попко И. Походный дневник (1854-1855 годов) // Военный сборник, № 6. 1860).

Об эффективности же шапсугской кольчуги (панциря) рассказывал путешествовавшему В. Потто старый черноморский казак в 50-е годы XIX века: "Ведь панцырь для наездника — крепость та же! На коня ли вскочить, шапку ли на скаку поднять, панцырь не помешает, потому что он должен быть вещь легкая, а пуля его не берет… А в рубке-то? Как врежется такой дьявол в сотню — и пошел крошить направо и налево; а ты ему ничего не можешь сделать, разве коня подобьешь, да и то уж с пешим-то возишься, возишься, насилу одолеешь!" (Потто В. Несколько дней на Кубани. (Из путевых записок, веденных на Кавказе в 1853-1856 годах) // Военный сборник, № 3. 1861). То, что эти кольчуги как минимум с трудом прорубались клинковым оружием, упоминается и в других русских источниках. Так, например, в записках князя Амилахвари как об особом случае упоминается, что в одном из боев нижегородский драгун зарубил такого кольчужника (но драгун отличался силой). Следует отметить, что прочность кольчуг породила среди казаков даже специальный миф о том, что поразить ее владельца можно только выстрелив иголками. Кольчуги сохранились у шапсугов до самого конца их войны с русскими: об их наличии (правда, у стариков) в 1857 году говорит поляк Т. Лапинский, который воевал на Кавказе против русских в это время и был официально принят в шапсугскую фамилию.

Адыгский воин в 1830 году (Э .Аствацатурян, "Оружие Народрв Кавказа").

Русские офицеры не раз отмечали и отличную боевую подготовку и отвагу шапсугов. Как писал А. Семенов в статье "Нападение горцев на станицу Нижне-Баканскую Адагумского казачьего полка в 1862 году", "мы сами были не раз свидетелями, как горсть абадзехов или шапсугов задерживала целые отряды; мы видели даже, как один шапсуг боролся против десяти наших охотников и занимал их собою несколько минут, т.е. до тех пор, когда, убив одного капитана и ранив двух рядовых, пал в буквальном смысле поднятый на штыки" (Семенов А. Нападение горцев на станицу Нижне-Баканскую Адагумского казачьего полка в 1862 году. (Эпизод из кавказской войны) // Военный сборник, № 11. 1867). Хитрость и осторожность шапсугов также не раз упоминается во многих русских источниках.

Победы и поражения.

Отточенное мастерство набеговой тактики и умение неожиданно (без стрельбы) бросаться в шашки дали шапсугской кавалерии много побед, которыми можно гордиться. Классической можно считать бой 3 января 1824 года, когда их отряд (до 1.200 всадников) сначала заманил притворным отступлением отряд казаков, а потом в одной атаке последовательно опрокинул полк черноморских казаков полковника Табанца, прикрывавшего пехотинцев, рубивших лес и пошедшего на выручку увлекшимся казакам, а потом и самих рубщиков, бросившихся на помощь казакам. В схватке погибло 30 казаков.

Впрочем, именно эта блестящая конница потерпела поражение, которое стало одной из самых ярких побед казаков ("составляет славнейший подвиг казачьей конницы на Кавказе", как писал И. Попко) и вошло в историю как "Калаусское побоище". В этом сражении, состоявшемся 3 октября 1821 года, отрядом казаков численностью в 611 конных и 65 пеших при 2 орудиях во главе с генерал-майором М. Власовым был разгромлен крупный отряд шапсугов (до 3.000 человек), пошедших в набег на казачьи станицы. Потери нападавших были огромны: погибло около 1.000 всадников, причем значительная их часть утонула в топи Калаусского лимана. Только спустя почти три недели были приняты меры к захоронению погибших, и все это время "необычное кладбище лучших сынов Черкессии" наводило ужас на живых людей. В защиту шапсугов следует сказать, что русское командование получило сведения о готовящемся набеге заранее, а разведка смогла точно определить место перехода границы.

Эпилог.

Следует отметить, что именно шапсуги чуть ли не последними защищали Кавказ. Как писал А. Семенов, даже в конце 1860 года они "оставались нашими явными врагами, за исключением небольших обществ по рекам Шибсу, Шебику и их притокам", а в 1862 году для их окончательного покорения был сформирован специальный Адагумский отряд. Однако и в их обществе к этому времени уже произошли качественные изменения, вызванные долгими годами Кавказской войны. Как отмечал все тот же А. Семенов, после боя за станицу Нижне-Баканскую шапсуги оставили 47 тел погибших, причем по большей части стариков. При этом, "не следует предполагать, что они остались на поле боя от немощности и старости; напротив того, можно с уверенностью утверждать, что все убитые в деле горцы были из тех, которые, при наступлении, идут впереди, а при отступлении сзади. Такой факт не делает честь черкесской молодежи, которая, в этот день, увлеклась вероятно скудною добычею ограбленной станицы и поторопилась убраться с нею". Об этом же с оттенком грусти писал и И. Попко: "Теперь уже ничего этого нет. Восстания народа и война с Русскими повергли в прах это еще недавно блестящее дворянство" (Попко И. Пешие казаки // Военный сборник, № 1. 1860). Сопротивление шапсугов было окончательно сломлено только в 1864 году, когда лишь малая часть их покорилась русскому царю, а бОльшая предпочла уйти в Турцию.

Черкесская кавалерия (гравюра О. Барнарда с рисунка Дж. Белла (1840 год).