Ольга Старостина

Август 1942 года, Ейск. Немецкие танки ползут по улицам курортного городка. Семидесятилетний Иван Поддубный выходит из дома. На груди — орден Трудового Красного Знамени. Соседи в ужасе: старик свихнулся - его ;е пристрелят к вечеру. Немцы с подобными не церемонятся! Немецкий патруль тормозит борца. Офицер смотрит на советскую награду, потом в лицо. Секунда паузы. Офицер отдает честь и отпускает. Дальше начинается история весьма необычная, возможно - единственная такая за всю историю Великой Отечественной. Поддубный работает вышибалой в оккупационной бильярдной, швыряет пьяных немцев через порог и открыто носит советский орден. За ношение которого немцы обычно расстреливали. А но тут - даже не сказали ему снять. Чтобы понять, откуда такой авторитет у нашего борца среди немцев - нужно вернуться на полвека назад. И вспомнить о славной судьбе Поддубного. 1893 год. Полтавская губерния. Иван Поддубный в 22 года уезжает из родного села на заработки. В Севастополе устраивается грузчиком в греч

На белой щеке светлейшего князя проступил алый след. Пощечина! Молодая красавица, которая дала отпор самому Потемкину, пылала от гнева. «О, какие страсти кипели там, - позже вспоминали современники об этом походе, - и центром их была княгиня Гагарина». Итак, дано: красавица, пылкая натура и путешественница на воздушном шаре. Как это вышло? Сейчас расскажу! Батюшку Прасковьи, князя Юрия Никитича Трубецкого, прозвали «Тарара». Это была его личная присказка, которой он обычно заполнял паузы. Тарара любил жить роскошно и весело, в юности прославился как дамский угодник и еще обожал тайны. Он коллекционировал редкие предметы искусства и состоял во всех возможных тайных обществах. Жену вечное «прыганье» Тарары (так она называла увлечения князя) со временем стало безумно раздражать. Они не ссорились, а мирно разъехались – Тарара предпочел обосноваться в Москве, а супруга с детьми – в Петербурге. Полюшку – так дома называли Прасковью – отдали в Смольный институт, где она неплохо училась. Девуш

Намотав на кулак ее черную косу, Чингисхан ухмыльнулся. Красивая девчонка! Славная добыча! Больно молода, но ничего, подрастет… А еще понравилось ему, что пленница смотрела без всякого испуга, а наоборот – зло, вызывающе, дерзко. Укрощать строптивых – ему не привыкать. - Мой господин! – упал в ноги хану какой-то воин. – Это дочь Джаха-Гамбу! Выражение досады пробежало по лицу завоевателя. Пришлось ослабить хватку… Джаха-Гамбу – это соратник, единственный из враждебного Чингисхану племени. Нельзя было его оскорбить. - Отведите ее в шатер и накормите, - распорядился хан. – Там разберемся. …Похлебку она решительно отодвинула от себя. Старая служанка, возмущенная таким поступком, начала торопливо уговаривать Сорхахтани поесть. - Где мой отец? – вместо этого спросила девушка. – Где моя сестра? В этой неразберихе она потеряла всех. Сначала, испуганная нападением, побежала прятаться. Потом была подхвачена каким-то ловким воином и посажена в седло. На девчонке было уж слишком много дорогих ук

— Хорош парень! — прогудел Фридрих Вильгельм, толкнув локтем своего тощего и нервного сына, Фрица. — Смотри, какая выправка! Вот кого в полк надо. Саксонское курфюршество в февральские дни 1728 года расцветилось огнями балов в честь прибытия прусского короля-солдата Фридриха Вильгельма I. Двор Августа Сильного, самого гедонистического монарха Европы, славился размахом, граничащим с безумием. Но в этот вечер даже видавшие виды придворные замерли. В зал, чеканя шаг, вошел молодой офицер. Высокие ботфорты сверкали, камзол сидел безупречно, а треуголка была лихо сдвинута набок. Офицер изящно поклонился королю Пруссии, и тот, известный своей ненавистью к роскоши и женскому полу, одобрительно крякнул, не замечая, что кронпринц Фридрих, будущий Фридрих Великий, буквально не сводит с лихого вояки глаз. Наследник заметил то, чего не замечал отец: неестественную тонкость запястий, жемчужное сияние кожи в вырезе ворота и дерзкий, вызывающий взгляд из-под полей шляпы. В следующее мгновение офицер

Татьяну схватили за руки, рванулась, но куда ей, худенькой, против пятерых. Платье треснуло по шву, открыв плечо. Казаки заулюлюкали. — Глядите, братцы! — раздался голос. Казак в рваном тулупе, ещё утром бывший под началом её отца, указал на неё пальцем. — Дочка Елагинская, за премьер-майором замужем была! — Вдова, стало быть! — заржал другой. — Государю нашему вдовица в самый раз! — Цыц! — рявкнул кто-то сзади. Казаки расступились. К девушке, бившейся в сильных мужицких руках, шёл тот, кого она ненавидела всем существом. Татьяна Григорьевна Харлова родилась в 1756 году. Отец, Григорий Миронович Елагин, служил комендантом Татищевой крепости. Полковник Елагин, ветеран турецкой войны, нёс на левой щеке глубокий шрам — память о сабельном ударе под Очаковом. Мать, Анисья Семёновна, происходила из обедневших дворян и всю жизнь жалела, что вышла замуж не за богача, а за боевого офицера. Но доля есть доля. Родила Анисья двоих детей: Татьяну и через шесть годков сына Николая. Дочка сама выпрос

Наполеон Бонапарт привык получать ключи от городов. В Вене, Берлине, Милане — везде его встречали делегации с подушечками, на которых лежали символы капитуляции. Император завоевывал Европу как шахматист: просчитывал ходы, ставил мат королям, принимал их покорность. А потом переходил к следующей партии. Россия разбила доску ему об голову. Здесь не работали правила. Здесь города встречали его тишиной, крестьяне сжигали собственный хлеб, а расстояния пожирали армию быстрее, чем казачьи пики. Заодно его удивило, что "варварская" Россия оказалась вполне себе европейской державой. Наполеон смотрел на карту Российской империи и видел линии. Дороги, реки, города — всё как в Пруссии или Австрии. Расстояние от границы до Москвы? Примерно как от Парижа до Вены. Он прошёл это за месяц в 1805 году. Значит, повторит. Реальность ударила его по лицу грязью. Буквально. Французские офицеры шутили в мемуарах, называя грязь - «пятым элементом» вместе с землей, водой, огнем и воздухом. Русская распути