Ольга Старостина

Владимир Владимирович принадлежал к той категории артистов, на которых зритель специально шел в театр. А кинозритель прекрасно помнит его Семена Савельева из «Вечного зова», Юру из «На исходе лета»… Высокий, стройный, синеглазый блондин с обаятельной улыбкой. Москвич Владимир Борисов родился 3 марта 1948 года. Учился в Училище им.Щепкина у педагога, народного артиста СССР Михаила Ивановича Царева. Мечтал играть в театре Маяковского, удачно «показался» главному режиссеру А.Гончарову, тот пообещал его взять в труппу. Но, как иногда случается, кто-то ему «перешел дорогу», и взяли другого актера. А расстроенного Борисова пригласили в Куйбышев (ныне Самара) и он, как однажды сказал, «от обиды», сходу дал согласие. И вскоре понял, что вытянул по-настоящему счастливый билет! В Самарском Академическом Театре Драмы им М. Горького он переиграл такие роли, о которых только может только мечтать любой артист. Интересные работы следовали одна за другой. Это и Хлестаков в «Ревизоре», и Тригорин в «Ч

Наутро после брачной ночи, проводив поздравлявших, молодая жена вытащила из сундука… любимых кукол. «Ты совсем еще дитя», — сказал супруг, но играть не запретил. В сундучке было двенадцать кукол. Фарфоровые головки, тряпичные тельца, стеклянные глаза с ресницами из конского волоса. Каждая — в красивом платье, сшитом руками самой Натальи. Она перебирала их перед отъездом, гладила по волосам, шептала что-то, как живым. Служанка, стоявшая в дверях, кашлянула — пора. Наталья захлопнула крышку и вдруг велела везти их в новый дом. Ей было всего шестнадцать лет. Жениху, Алексею Васильевичу Андрееву, девятнадцать. Он ждал её на крыльце собственного дома в Брюсовом переулке — небольшого, но крепкого, с резными наличниками. Увидев карету, вышел, подал руку, помог спуститься. И увидел за её спиной тот самый сундучок. — Что там? — спросил будущий муж. — Куклы, — ответила Наталья и покраснела до корней волос. Алексей рассмеялся, но не зло — мягко, по-доброму. «Играй, — сказал он. — Всё равно ты ещё

Об этом эпизоде из жизни Сергея Есенина почти не рассказывают. И я даже не знаю, смеяться тут или плакать. Эпизод описан в книге Александра Казакевича "От великого до смешного" и часто используется в интеллектуальных вопросах. Там-то он мне впервые и встретился. Сергея Есенина любили всегда и продолжают любить, несмотря на разделяющие поколения годы. Поэт не только писал пронзительные и трогающие за душу стихи. Он их ещё и читал! Да как читал! Редкая публика оставалась равнодушной, хотя и такое тоже бывало. Но чаще его готовы были слушать бесконечно, а после – носить на руках. Кстати, если вам тоже интересно послушать Есенина, в интернете сохранились записи его голоса и чтения стихов. При этом Сергей Александрович был плохим оратором. Он и сам это признавал. Долго подыскивал нужное слово или оборот, затягивал с паузами, сыпал междометиями, пытался заменить слова жестами... Публика относилась добродушно, иногда посмеивалась, из-за чего Есенин мог уйти со сцены раньше, чем кончилась е