Татьяна Чугунова

Вы когда-нибудь задумывались, какой орган в вашем теле самый тихий и незаметный? Тот, о существовании которого мы вспоминаем только когда он начинает бунтовать. Сердце стучит, легкие дышат, желудок урчит, печень вообще молчаливый труженик. Но есть один товарищ, который долго терпит, терпит, а потом выдает такой фейерверк, что мама не горюй. Это поджелудочная железа. Она спрятана глубоко, за желудком, прижата к позвоночнику. Маленькая, но удаленькая. Она делает две важные вещи: производит ферменты для переваривания пищи (внешняя секреция) и вырабатывает инсулин с глюкагоном, которые регулируют сахар в крови (внутренняя секреция). И вот парадокс: многие думают, что проблемы с поджелудочной — это всегда острая, невыносимая боль, от которой хочется лезть на стену. Да, панкреатит в острой форме именно так себя и ведет. Но чаще болезнь подкрадывается тихо. Она маскируется под усталость, несварение, аллергию или просто плохое настроение. Организм посылает сигналы задолго до того, как случитс

Репортаж из Норильска Тревел-журналист Михаил Стрелков провёл в Норильске три недели в ноябре. Это его рассказ. Самолёт пошёл на снижение в час дня, но за иллюминатором стояла ночь. Не сумерки — именно ночь. Плотная, без просветов. Под крылом — ни огонька, только белая пустота. Потом, в самом низу тьмы, появилось что-то оранжевое. Факелы. Трубы. Дым, который поднимается и сразу же сносится горизонтально — туда, куда хочет ветер. Я прилетел в Норильск, потому что несколько раз слышал одну и ту же фразу от разных людей: «Там надо побывать, чтобы понять». Что именно понять — никто не уточнял. Теперь, три недели спустя, я думаю, что понял. Но объяснить это всё равно непросто. Норильск — это город, который не должен существовать. Не потому что он плохой. А потому что с точки зрения здравого смысла его строительство вообще не должно было начаться. Вечная мерзлота под фундаментами. Полярная ночь полтора месяца в году. Ветер, который зимой превращает минус двадцать в ощущение минус пятидесяти.

Репортаж из Норильска Тревел-журналист Михаил Стрелков провёл в Норильске три недели в ноябре. Это его рассказ. Самолёт пошёл на снижение в час дня, но за иллюминатором стояла ночь. Не сумерки — именно ночь. Плотная, без просветов. Под крылом — ни огонька, только белая пустота. Потом, в самом низу тьмы, появилось что-то оранжевое. Факелы. Трубы. Дым, который поднимается и сразу же сносится горизонтально — туда, куда хочет ветер. Я прилетел в Норильск, потому что несколько раз слышал одну и ту же фразу от разных людей: «Там надо побывать, чтобы понять». Что именно понять — никто не уточнял. Теперь, три недели спустя, я думаю, что понял. Но объяснить это всё равно непросто. Норильск — это город, который не должен существовать. Не потому что он плохой. А потому что с точки зрения здравого смысла его строительство вообще не должно было начаться. Вечная мерзлота под фундаментами. Полярная ночь полтора месяца в году. Ветер, который зимой превращает минус двадцать в ощущение минус пятидесяти.