Ирина Сергиенко

Стук в ворота раздался на исходе октября — глухой, требовательный. Серафима отворила и увидела троих. Они принесли приказ, который разорвет её жизнь надвое: принять в дом немцев. Тех самых, чьи соотечественники казнили её мужа. И отказаться нельзя — время военное, за спиной сын-подросток. Она еще не знает, что враги, которых она обязана пустить на порог, навсегда изменят ее представление о ненависти, любви и человечности. Стук в ворота раздался на исходе октября — глухой, требовательный, совсем не похожий на тот, каким стучат соседки, прибежавшие за солью или спичками. Серафима как раз выгребала золу из печи. Чугунная заслонка звякнула, ударившись о кирпич, и этот звук почему-то отозвался в груди тревожной дрожью. Она вытерла руки о передник, пригладила волосы, выбившиеся из-под платка, и вышла в сени. У калитки стояли трое: участковый Никанорыч, которого Серафима знала с детства, председатель сельсовета Власов и с ними — военный с петлицами лейтенанта, державший под мышкой папку с каз

Алексей Балуев Еремей нёс ведро с водой, когда услышал плач ребёнка. - А-а-а… деда… деда… От неожиданности Еремей выронил ведро. Вода хлынула из опрокинутого ведра на землю и ручейками потекла в разные стороны. Еремей, не раздумывая, побежал через лес на плач ребёнка. Бежал, не выбирая дороги: через бурелом, кусты, перепрыгивая через поваленные деревья. Ветви деревьев хлестали его по лицу, борода растрепалась, а на виске пульсировала вздувшаяся вена: деда… деда… деда… Он не понимал куда он бежит и почему, а плач ребёнка гнал и гнал его быстрей и быстрей. Выскочив на небольшую поляну, он …остолбенел. На поляне сидела маленькая девочка в белой сорочке, а вокруг сидело … пять волков. Один волк лизал лицо ребёнку, а она смеялась и хватала его за морду. Девочка …не плакала! А Еремею слышались жалобный детский плач и слова «деда… деда…». Волки вскочили и ощерились. Еремей растерялся, у него не было даже палки. Обычно в лес он ходил с ружьём и собакой. Но тут девочка протянула к нему руки. -

— Мам, может, я Наську к себе заберу? Не чужие же люди. Видел, как она по улице шла, грязная, в одежонке какой-то драной. И мелкая совсем. Ей уже семь лет, а она маленькая, как пятилетка. Они совсем её не кормят что ли? — Да как ты её заберешь, Федя? У неё же родители есть. И куда тебе, такому молодому еще один ребенок? Своих дома двое. Елена вспоминала этот разговор с сыном. С того дня прошло всего полгода, и теперь она уже сама прижимала к себе Настюшку. Ребенка бывшего мужа, чужую по крови, но родную… дочку. Всё случилось так, что и в романе не прочитать. Порой жизнь сама такие истории подбрасывает, что кажется, такое и придумать невозможно. Свой брак Елена вспоминала с недоумением. Как она - умница и красавица, умудрилась полюбить такого оболтуса, как Витька Соколов? Да не просто полюбить, а выскочить за него замуж сразу после школы, а потом и двоих детей родить. Вот только за детей Елена и благодарна была Вите. А те годы, что жила с ним, даже вспоминать не хотела. Семейная жизнь с