Эльвира Хафизова

Высоко в горах, там, где кедровая тайга постепенно уступает место редким лиственницам и каменным россыпям, есть старый перевал. Летом его почти не заметишь — обычная седловина между двумя хребтами, заросшая травой и карликовой берёзой. Но зимой это место становится совсем другим. Ветер гуляет здесь без остановки, снег ложится плотными перемётами, а ночами иногда слышен волчий вой, который эхом разносится по всей долине. На самом краю перевала стоит маленькая избушка — старая, потемневшая от времени, но всё ещё крепкая. Когда-то её построили охотники, чтобы пережидать здесь непогоду во время дальних промысловых походов. Егор узнал об этой избушке от старого промысловика, который когда-то ходил по этим местам за соболем. Старик рассказывал, что зимой на перевале часто собираются волки. Они проходят через седловину между долинами, следуя за лосями и оленями. Иногда стая может задержаться здесь на несколько дней. В начале января Егор решил провести там некоторое время. Ему нужно было пров

Собирала вещи в темноте. Руки тряслись так, что молния на сумке не застегивалась. — Мам, а куда мы? — Егор стоял в дверях, сонный, в пижаме. — Едем к бабушке. Быстро одевайся. — Сейчас? Ночью? — Да, сейчас. Давай, сынок, времени нет. Он оделся молча. Видел, что я нервничаю, не спрашивал больше ничего. Умный мальчик, девять лет, а понимает все. Вызвала такси через приложение. Таксист приехал через десять минут, пожилой мужик в кепке. — На вокзал? — На вокзал. Ехали молча. Егор прижимался ко мне, я гладила его по голове. В зеркале таксист смотрел на нас с любопытством, но не лез с вопросами. На вокзале народу почти не было. Купила билеты на первую электричку. До станции Сосновка. Оттуда автобусом до деревни Красное. Там дом бабушки стоял пустой, после ее смерти никто не жил. Егор задремал на скамейке, я сидела, смотрела на часы. Каждую минуту казалось, что он сейчас появится. Найдет, догонит, заберет сына. Электричка пришла в пять утра. Залезли в вагон, я села у окна. Егор устроился ряд