Сергей Никитин

К моменту появления на свет будущего Людовика XIV Анна Австрийская и Людовик XIII уже почти перестали верить, что у них будут дети. Двадцать с лишним лет брака, выкидыши, страхи, молитвы – и, наконец, в 1638 году рождается мальчик, которого при дворе без тени иронии называют «богом данным». Старший сын автоматически превращается в сокровище государства, в этакую драгоценность, вокруг которой ходят на цыпочках. Младший, появившийся годом позже, – в милый сувенир, подаренной судьбой в придачу к сыну первому.   Этим «довеском» и стал Филипп, герцог Анжуйский, будущий Орлеанский. Формально он тоже был принцем крови, но практически – милой игрушкой, поступившей в полное распоряжение мамок и нянек. С Людовиком обращались как с будущим правителем, а вот Филиппа Анна могла баловать и нежить. И не только. Как было сказано, королева души не чаяла в младшеньком. Она обожала наряжать его, словно фарфоровую куклу: кружевные воротнички, ленты в волосах, платья, больше похожие на театральные костюмы,

Барбара Палмер, также известная как графиня Каслмейн, а позднее герцогиня Кливлендская, является одной из самых пленительных фигур при английском дворе XVII века. Она была не только одной из самых известных любовниц Карла II, но и женщиной, имевшей большое влияние как на короля, так и на его двор. Благодаря своему интеллекту и манипулятивным манерам она управляла политическим миром и играла центральную роль в формировании властных игр своего времени. Будучи одной из любовниц Карла II и матерью нескольких его незаконнорожденных детей, Барбара Палмер получила положение власти, о котором мало кто из женщин мог мечтать. Ее красота, обаяние и амбиции сделали ее незаменимой фигурой для недавно восстановленной монархии после Английской гражданской войны. Благодаря своим близким отношениям с королем, она смогла влиять как на внутреннюю, так и на внешнюю политику, что создало прочные связи, но также и вражду при дворе. Влияние Барбары на Карла II и ее умелое ведение дворцовых интриг сделали ее

«Фрейлина на сносях! Император рвет и мечет. Слышали? Жених отказался венчаться с бесчестной невестой», — шептались при дворе императора Николая I. Осенью 1851 года и вовсе разразился немыслимый скандал: фрейлина Её Императорского Высочества цесаревны Марии Александровны, Юлия Гауке уезжала из страны, увозя с собой испорченную репутацию принца крови. Еще вчера она была никем — «эта полячка», сирота, приживалка при дворе, девушка с пикантной, как говорили злые языки, но отнюдь не идеальной внешностью. Сегодня о ней говорила вся аристократия. Как могло случиться, что скромная фрейлина надерзила самому императору? Началось с отказа. С дерзкого, невозможного в самодержавной России «нет», брошенного в лицо государю. Император вызвал к себе блестящего гвардейского полковника Петра Альбединского. Красавец, внук князя Багратиона, герой великосветских гостиных — лучшей партии для опозоренной девицы было не сыскать. Николай Павлович говорил сухо, рублеными фразами, как отдавал приказы на плацу:

Когда в сентябре 1520 года старый волк, султан Селим Явуз, испустил свой последний вздох в заштатном городишке по пути в Эдирне, в европейских столицах, от Венеции до Лондона, пробку из бутылки вышибли с нескрываемым облегчением. Казалось, кошмар закончился. Восемь лет правления Селима были сплошным потоком крови и завоеваний: он удвоил территорию империи, разгромив персидского шаха, уничтожив государство мамлюков в Египте и привезя в Стамбул халифские регалии. Он был неукротим, жесток и абсолютно непредсказуем. И вот на его место должен был взойти единственный сын, двадцатипятилетний Сулейман, наместник Манисы, о котором ходили слухи как о юноше бледном со взором горящим, увлеченном скорее огранкой самоцветов и написанием стихов, нежели бряцанием оружия. Венецианский посол Бартоломео Контарини, один из лучших знатоков османского двора, докладывал дожу: «Ему двадцать пять лет, он высок и строен, но выглядит костлявым; у него приятное выражение лица. Говорят, что он мудрый повелитель, л

Я, конечно, всё понимаю про разумное потребление, но не могу не завидовать Королевской принцессе Анне, которая в свои 75 запросто влезает в платье, которое носила в 1969 году, когда ей было 19 лет, и не могу не задаваться вопросом: какова площадь гардеробной Королевской принцессы, откуда она, словно фокусник кролика из шляпы, достает наряды прошлых лет? 18 марта старшие работающие члены британской королевской семьи собрались на государственный банкет, который король Карл III дал в честь государственного визита в Великобританию президента Федеративной Республики Нигерия Болы Ахмеда Тинубу, прибывшего в сопровождении первой леди Олуреми Тинубу. Королева Камилла по этому случаю надела кремовое платье с вышивкой от Фионы Клэр и тиару с сапфирами и бриллиантами с соответствующими серьгами, принадлежавшими королеве Елизавете II. Часть этого комплекта (серьги и колье), ныне известного как "Викторианская сюита Георга VI" или "Бельгийская сапфировая сюита", была подарена королеве Елизавете II (