Татьяна Коваленко

Над заброшенным карельским хутором безраздельно властвовала зима. Столбик термометра давно перевалил за минус сорок пять градусов, и казалось, что сам воздух звенел от невероятной стужи, превращая каждое неосторожное дыхание в облачко плотного белого пара. Электричества в этих суровых краях отродясь не бывало, и единственным источником света в просторной, потемневшей от времени избе егеря Петра Алексеевича Зимина оставалась старая керосиновая лампа да золотистые отблески пламени из жарко натопленной русской печи. Петр Алексеевич, человек сурового, неуживчивого нрава, привыкший к постоянным тяготам таежной жизни, сидел у огня, медленно растирая ноющие от застарелого ревматизма колени. Его жена, Вера Степановна, в прошлом опытный сельский фельдшер, тихо хлопотала у большого деревянного стола, привычными движениями перебирая сухие целебные травы, собранные еще минувшим летом. — Метет так, что света белого совершенно не видать, — проговорила Вера Степановна, тревожно вслушиваясь в бесконе