Зоя Боренштейн

Я купила фиалку в субботу, и это было самое глупое решение за весь март. Просто шла мимо цветочного на углу Ткацкой, увидела в витрине лиловые лепестки и зашла. Не потому что любила цветы. А потому что в квартире было тихо. Очень тихо. Полтора года тишины, с тех пор как я съехала от мамы в эту однушку на третьем этаже панельного дома, где окна выходили на юго-запад и по вечерам солнце садилось прямо в монитор. Я работала корректором в издательстве, удалённо, среди чужих запятых и тишины, которая с каждым месяцем становилась гуще. Утром я открывала ноутбук. Вечером закрывала. Между этим я правила рукописи, пила кофе без сахара и разговаривала сама с собой, потому что больше было не с кем. Мама звонила по воскресеньям. Рита, коллега, писала в рабочий чат, но я её сообщения читала уже на автомате. Больше никого. Мне было двадцать семь, и жизнь звучала как пустая комната. Магазин на Ткацкой был маленький, зажатый между аптекой и пекарней. На двери висел колокольчик, и он звякнул, когда я в